Первый в цепи

…Тяжело идти. Ноги раз за разом глубоко проваливаются в толщу снега. Почему никто не подумал о лыжах?.. За спиной слышен тяжелый хрип товарища…
Наш путь скользит вверх в туман, ещё несколько километров. И чем выше мы поднимаемся, тем тяжелее дышать, тем, словно бы, мы сами становимся тяжелее. Всё чаще проваливаемся, изредка падаем, но подымаемся. Этот поход мне кажется тяжелее всех предыдущих, но что изменилось? Ничего, разве что только ныне я — первый в цепи. Осознать тяжесть прокладывающего путь в снегу оказалось возможным лишь став на его место. А я раньше задумывался с долей высокомерия — почему мы так медленно движемся? С другой стороны — тогда не было таких сугробов.
Дыхание сбивалось несколько раз, порой казалось, что это мой последний шаг. Но нет, я ступал дальше. Балансировать на исходе сил помогал крепкий посох в руке, но и он уже становился слишком тяжёлым. Выпустив его, я сразу потеряю часть себя.
Ничего, не впервые мы идём этой дорогой. Видали зимы и суровее. Только я был другим… Сначала меня носили на плечах в самом конце цепи, потом я шёл замыкающим по протоптанной дорожке, потом снова шёл в конце, но с вещами, котелками и прочей мелочью. Теперь я иду впереди, но что-то чувствуется не так. Всё время, уже несколько часов я думаю только об одном: что я упустил? Изменилась не только моя позиция в цепи. Эта мысль навязчиво жужжала в уме, не давая сосредоточиться. К сожалению, упорный физический труд на грани возможностей не позволяет думать трезво.
Дойдём… Тогда всё пойму.


Дошли. Храм не кажется больше таким огромным и величественным… 9 лет назад я был здесь последний раз. Но дух очарования не покинул это место. Я валюсь с ног, поэтому не буду даже есть.


Ужасно болит всё тело. Воевать и то проще, чем забираться сюда. Проспал долго, все уже давно на ногах. Шумят, веселятся, готовятся к ритуалу.
Тусклое солнце в зените. Хёгни сидит недалеко у костра.
-Доброе утро, Хакон.
-Здравствуй. Меня ждёшь?
-Мне лень слоняться без дела. Ты единственный, кто ещё отдыхает. Приободрись, пока еда горяча — поешь. Вместе пойдём в храм.
-Да, сыновей только соберёшь…
-Твои двое уже всё оббежали внутри, — Хёгни ухмыльнулся и взглянул на небо. Пока я умылся и принялся за еду мы не проронили ни слова. Уже под конец моей трапезы он снова заговорил:
-Хакон, отец тобой бы гордился.
-Почему ты это говоришь? — Я отставил тарелку и словно бы до конца пробудившись, осмотрелся. Всё казалось совершенно другим, нежели 9 лет назад. Только лица жрецов не изменились.
-Ты будешь достойным ярлом. Сегодня-завтра ты переродишься. Хотя, я бы сказал, ты переродился вчера, в пути. Только ещё этого не понял.
-О чём ты толкуешь, Хёгни? – я всё никак не мог взять в толк смысл его витиеватых выражений. — Говори прямее. Кстати, о вчера. Меня так и не покинула мысль, что я что-то упустил из виду. Мы ничего не забыли?
-Мы ничего не забыли, друг… – Хёгни сменился в лице. Его прежняя усмешка сошла с губ, а тёмные глаза вцепились мне прямо в душу, и я даже словно заметил, как в глубине их разгорелись угли. — Просто на пути к храму — первый в цепи меняется как минимум 4 раза. Твой отец и я меняли друг друга два раза, когда уставали. У нас хватало дури прокладывать путь без лишней возни со сменами. А в такие снегопады мы обычно останавливались на ночь на перевале, который ты прошел, даже не заметив. Ты никогда не видел смены, потому что за несколько раз похода в храм, сколько раз ты был, 3? 2? — всегда шёл позади среди замыкающих. Ночевки и вовсе не помнишь, потому что в тот раз свалился с ног, как убитый, как только мы остановились. Ты был сопляком ещё 9 лет назад… А впервые тебя и вовсе нёс Кнут на спине, цепи ты не видел. Никто тебе не сказал, что первого сменяют, потому что ребята (почти вся деревня, если говорить откровенно) поспорили, что ты не выдержишь и полпути… Что ж, я разбогател, поставив на тебя. Ха-ха.
Хакон, ты прошёл весь путь один, первый, разгребая сугробы, которыми даже медведи не ходят. Тело не ломит? – он громогласно рассмеялся, пнув ногой пустой котелок. — Богам это понравится.
Хёгни похлопал меня по плечу, продолжая смеяться мне в лицо своим заразным смехом. И только тогда у меня в голове прояснилось. Кисло улыбнувшись, я снова осмотрелся и понял, что смеются все. Смеются, смотря на меня восхищёнными и добрыми глазами.
Вдали, где-то за территорией храма слышны звонкие голоса сыновей, дерущихся на деревянных мечах…

первый в цепи

© Черненко Александр
15.12.2013

Поделиться:


4+

Добавить комментарий